Теория семейных систем Мюррея Боуэна

Повышение дифференциации я. теория семейных систем мюрея боуэна. и.ю.хамитова

Введение

Одной из самых сложных задач для человека всегда было наблюдение и изучение себя. Сравнительно легко быть объективным по отношению к тем аспектам природы и мироздания, которые менее всего вовлечены в человеческую жизнь. Человеку легче объяснить рождение звезд, чем понять природу человеческой агрессивности. На способность судить о себе всегда будет влиять субъективность, вызывающая те или иные искажения. Человеку невероятно трудно наблюдать за собой, своими мыслями и поведением, не реагируя автоматически.

Субъективная природа науки о человеческом поведении создает препятствия для признания ее места среди естественных наук. Но, не смотря ни на что, существуют исследователи, верящие, что научное изучение человеческого поведения возможно. Теория Семейных Систем Боуэна – это результат именно такого подхода. До широкого проникновения идей Мюррея Боуэна в психотерапию, психотерапевтическое мышление базировалось в основном на психоаналитической теории, которая рассматривает уникальность психической природы человека, отличного от других живых форм. Но, не смотря на его бесспорный вклад, психоанализ не добился полного научного признания. Будучи сам по образованию психоаналитиком, Боуэн поставил перед собой вопрос: «почему психоанализ не считается наукой в полном смысле этого слова?» В своих поисках он исследовал многочисленные отрасли знания, пытаясь найти идеи, на которых базировались эти дисциплины. В итоге родилось «представление о человеке как о результате филогенетического развития из низших форм жизни». Боуэновская теория – это результат попытки применить научный подход к изучению человеческого поведения, сфокусированный на связи человека со всем живым.

Перед Второй Мировой Войной биолог и математик Людвиг фон Берталанффи представил Общую Теорию Систем, в которой попытался определить принципы, универсальные для всех систем в природе. В строгом смысле слова Общая Теория Систем использует математику, чтобы определить принципы, относящиеся к системам вообще. Термин «система» в этом контексте относится к функционированию организмов или групп, которые рассматриваются как единая сущность, а не сумма частей. Как теоретическая система взглядов, Общая Теория Систем нашла своё использование в разных сферах, давая новое понимание старым фактам и открывая новые возможности для осмысления. Такие понятия как «гомеостаз», «энтропия», «открытые» и «закрытые» системы стали применяться и на уровне индивидуума, и на уровне семьи, группы, организации.

В своих исследованиях Боуэн тоже использовал слово «система». В публикации 1966 года он объяснял, что «семья является системой, так как изменения в одной части ведут к компенсаторным изменениям в других частях семьи». В этом смысле принцип действия семейных систем, схож с известными природными системами, такими, как сердечно-сосудистая система человека. В 1975 году, Боуэн добавил свое собственное имя к исходному названию Семейной Системной Теории, чтобы избежать неточности в общем употреблении слова «система».

Боуэновская Теория Систем и Общая Теория Систем имеют схожие сферы, однако, происходят из разных источников. Как отмечалось ранее, Общая Теория Систем получила своё начало от осмысления результатов развития математики и кибернетики. Боуэновская Теория Систем базируется на фактическом знании, почерпнутом из наблюдения за человеческой семьей. В классическом системном подходе выделяются прежде всего информационно-коммуникативные особенности функционирования семьи, а теория Мюррея Боуэна сосредотачивается на эмоциональном функционировании семьи.

Расширяя перспективы, Боуэн пытался увидеть системные процессы, которые управляют эмоциональным поведением человека. Он считал, что наука о человеке сможет занять достойное место среди других естественных наук. Поэтому особенное внимание уделялось терминам, которые использовались в описании его работы. Язык Боуэновской теории большей частью взят из биологии и используется в идентичном или схожем смысловом значении.

Базовым предположением, направляющим исследования была идея о том, что эмоциональные заболевания человека имеют биологические корни. Не удовлетворившись общепринятыми объяснениями эмоциональных расстройств, Боуэн самостоятельно пытался найти ответ на вопрос: «что же представляют собой эмоциональные расстройства?» Он заметил, что попытки найти логические ответы приводили к еще более неразрешимым вопросам. Примером может служитьт известная идея о том, что эмоциональные расстройства являются результатом материнской депривации. При этом остаётся невыясненным тот факт, что одни люди переживали депривацию и заболевали, а другие, прошедшие через ещё более сильную депривацию, тем те менее, оставались совершенно здоровы. Психоаналитическая теория стремилась объяснить эмоциональные расстройства как следствие отношений между родителями и ребенком, в одном поколении, не объясняя, как такие серьезные проблемы могут возникнуть столь быстро. Размышления обо всём этом подтолкнули Боуэна на дальнейшее изучение эволюции, биологии и естественных наук в поисках знаний, которые привели бы его к более широким теоретическим построениям, охватывающим эти вопросы. В результате Боуэн приходит к выводу, что эмоциональные расстройства коренятся в тех частях человека, которые он разделяет с более низкими формами жизни. Боуэн пишет: «Я хотел, чтобы психотерапия была признана наукой и помня о судьбе психоанализа использовал только те концепцияы, которые могли быть согласованы с признанной наукой. В основном, я использовал концепции из биологии (также имеющей дело с живым) для описания поведения человека.»

Боуэн использовал следующие концепцияы: «симбиоз», «дифференциация» ( при этом, используя это понятие для описания дифференциации Я, Боуэн подразумевал процесс подобный дифференциации клеток), «слияние», «инстинктивность» (используется абсолютно в том же значении, что и в биологии, а не в психоанализе). Внимательный читатель уже заметил, что термин «эмоциональное заболевание» используется вместо традиционного «душевное (психическое) заболевание». Изменение в терминологии подчеркивает важную идею в Теории Систем Боуэна. Эмоции в таком понимании относятся к автоматическим процессам, управляющим жизнью на всех уровнях, от клеточного до социального. Боуэн объясняет это следующим образом: «Эмоциональное функционирование включает в себя силы, которые в биологии определяются как инстинкты или автоматические функции, контролирующиеся автономной нервной системой. Субъективные эмоциональные и чувственные состояния, и силы управляют системами взаимоотношений. В широком смысле, эмоциональная система управляет жизненными процессами всех живых существ». (Bowen, 1975)

Если эмоциональная система человека сродни руководящим системам других живых существ, тогда для нас может быть важной информация, полученная при изучении животных. Здесь было бы полезно вспомнить две работы, выполненные в Национальном Институте Психического Здоровья, которые оказались весьма полезными для понимания идеи эмоциональных систем. Пол Маклин, руководитель лаборатории эволюции мозга, изучал структуры мозга и их функции, влияющие на эмоциональное поведение лабораторных животных, в основном кошек и обезьян (MacLean, 1970). Джон Кэлхоун, из Отделения поведенческих систем той же Лаборатории, пытался обнаружить, какие внешние условия улучшают или подавляют эволюционное благополучие индивидуумов и популяций (Calhoun, 1974) Работа Маклина великолепно раскрывала понимание физиологических структур и направлений эмоционального поведения у млекопитающих. Большую часть исследований Маклин сфокусировал на функционировании двух эволюционно более ранних мозговых структурах – ретикулярной формации и лимбической системе. Он отмечал, что, каждая структура совершенно по-разному взаимодействует с внутренним и внешним мирами. При этом две более ранние структуры – ретикулярная формация и лимбическая система – не обладают нервным механизмом для вербальной коммуникации.

Серия изысканных экспериментов на обезьянах и ящерицах позволила сделать вывод о том, что существуют более двенадцати схожих паттернов поведения у рептилий и млекопитающих. Эти поведенческие модели включают в себя функции самосохранение и выживание вида. Маклин определил пять основных категорий поведения, которые действуют в упомянутых выше паттернах. Исследование Маклина подразумевает включение ретикулярной формации во все эти поведенческие реакции.

Структурно простая лимбическая кора головного мозга по существу схожа у всех млекопитающих и связана с функциями, самосохранения и размножения. Внутренняя и внешняя сенсорная информация, интегрируется в лимбической системе и субъективно ощущается как чувство или аффект. При этом, доступное наблюдению поведение аффективного состоянии может быть определено как «эмоция» (MacLean, 1970). Маклин определяет три типа аффекта:

1. Базовые аффекты - это информация о телесных нуждах, таких как голод, жажда и различные проявления телесных процессов.
2. Специфические аффекты, которые вызываются активацией особой сенсорной системы. Например, возникновение боли.
3. Общие аффекты - это чувства, которые относятся к ситуациям, индивидуумам и группам и затрагивают самосохранение и сохранение вида.

Несмотря на то, что лимбическая система получает и внутреннюю и внешнюю сенсорную информацию, исследование Маклина наводит на мысль, что внутренние сигналы имеют доминирующее влияние на запуск реакции нейронов. Другими словами, поведение индивида, завязанное на лимбической системе, «отвечает на удар внутреннего барабанщика».

Ощущение уверенности может быть полностью внутренним и не иметь связи с внешней реальностью или даже противоречить ей. Под влиянием лимбической системы индивид может реагировать на внешние стимулы, основываясь на внутреннем восприятии реальности. Эволюция от рептилий к млекопитающим отмечена тремя поведенческими достижениями:

1. кормление
2. родительская забота
3. появление теплокровности (MacLean, 1982а).

Работа Маклина о назначении ретикулярной формации и лимбической системы и их связи с эмоциональным выражением и поведением привела к определению эмоциональной системы, которое, в общем, схоже с определением, предложенным Боуэном. Это может означать, что большая часть человеческого поведения является автоматической и не подвластна контролю со стороны индивидуума. Что ещё важней, результаты этих экспериментов связывает развитие человеческой семьи в эволюционный процесс и располагает человеческий мозг в одном ряду со всеми его эволюционными предшественниками. Характерный для в биологии взгляд на человеческую семью, схож с Боуэновской теорией, предполагающей базовую общность всех живых существ. Кэлхоун вводит понятие экологической ловушки. То, что в эволюции зарождалось как адаптивный механизм для обеспечения большей устойчивости и гибкости у ранних млекопитающих, может ограничивать адаптивные способности, если подвергается слишком большому давлению при попытке справиться с изменяющейся окружающей средой.

Если к данному взгляду на эмоциональные системы прибавить идею об индивидуальных способностях к адаптации, то мы приходим к аналогу концепции дифференциации, которая является краеугольным камнем Боуэновской теории. Основная мысль состоит в том, что различные организмы отличаются неодинаковой адаптационной устойчивостью. Такие различия являются продуктом наследственности и индивидуальной истории. В случае превышения уровня устойчивости реакция становится более напряжённой. Если такое состояние сохранится в течение длительного периода времени, то вызванные стрессом изменения могут стать необратимыми.

В попытках изучения человека можно сфокусироваться на человеческой самобытности, на том, чем человек отличается от других живых существ. Любое исследование, особенно если его продуктом является продукт человеческого мышления, естественно затрагивает отличие человека от других живых форм. Второй вариант - рассматривать сходство человека с другими живыми существами. Биология – это наука о жизни и живых существах, и понимание сходства живых форм было и является важным шагом в процессе создания теории эволюции.

В статье 1976 года Боуэн определил основную идею, вдохновившую его на работу. Он пишет: «Я выдвинул теоретическое предположение, определяющее эмоциональное заболевание как нарушение эмоциональной системы, сокровенной части человеческого филогенетического прошлого, которую он разделяет со всеми низшими формами жизни, которая управляется теми же законами, что и все живые существа» (Bowen, 1976). Определяющую роль инстинктов, управляющих большей частью жизни, можно наблюдать в стремлении выжить и вовлечении в сексуальную активность, ведущую к воспроизводству. В статичной окружающей среде любой организм может просто использовать индивидуальные стратегии, обеспечивающие его собственное выживание и воспроизводство, и нет потребности эволюционировать. Но, однако, не существует такой вещи как «статичная окружающая среда». В результате эволюции многоклеточных живых форм, взаимодействие организмов стало более комплексным, им требуется большая адаптивная гибкость. Каждый живой организм, обладает неким подобием руководящей системы, которая управляет его стремлением к выживанию и воспроизводству. Ранние формы не зависели от мозга или центральной нервной системы. Простые химические или электрические механизмы могли служить ранним живым существам, так же как сейчас они служат современным.

Внутри конкретной окружающей среды каждая руководящая система соответствует всем другим. Это наиболее ясно можно наблюдать во взаимозависимости хищника и жертвы, или в скрещивании внутри вида. В этом смысле, каждый организм зависит от других, даже от собственных врагов, чтобы обеспечить эффективное действие собственных управленческих механизмов. Например, когда хищник и жертва должны приобрести новую реакцию; тогда потенциальное преимущество будет иметь то животное, у которого эта новая реакция продолжает собственное стремление к выживанию и воспроизводству. То есть, каждый организм находится под влиянием собственной окружающей среды и влияет на неё сам, и такое взаимодействие необходимо для эволюционно заданного поведения организма.

Хотя это достаточно простая мысль, приведем несколько примеров, иллюстрирующих взаимодействие между руководящими системами в природе. Некоторые паразиты, такие как остроголовый червь (Acanthocephala) развертывают удивительную стратегию, меняющую управляющую систему другого организма (Moore, 1984). Эти черви заражают промежуточного «хозяина», в данном случае – обычного таблеточного клопа, и изменяют поведение клопа таким образом, что он становится легкой добычей для окончательной жертвы - разных птиц, в чьих внутренних органах паразит в конце концов поселится. Обычно скрытное создание, избегающее незащищенных и засушливых мест, таблеточный клоп, в случае заражения, начинает пренебрегать доступными укрытиями и имеет тенденцию появляться и в сухих, хорошо освещенных районах, что не свойственно не зараженным насекомым. Оставшись незащищенным без укрытия, на светлом фоне, таблеточный клоп становится легкой добычей для птиц. Мур также описывал деятельность другого вида паразитов, влияющих на поведение организмов в воде, вызывая их незащищенность перед атаками различных видов хищных водных птиц, переправляя, таким образом, паразита к определенному «хозяину».

Можно привести различные примеры, основываясь на изучении двух мест выводков динозавров в штате Монтана (Horner, 1984). На этих участках были обнаружены окаменелые гнезда с яйцами и останки молодых динозавров. Исходя из этих останков, можно предположить, что 80 миллионов лет назад некоторые травоядные динозавры устанавливали некий вид взаимодействия между взрослыми особями и детёнышами. Среди гнезд динозавров исследователи нашли также яйца, выложенные по прямой линии, в отличие от круглых, четко выстроенных гнезд травоядных животных. Это были яйца плотоядных динозавров, которые созревали внутри гнездовья, где затем они могли охотиться за молодыми вегетарианцами. Взаимодействие между двумя видами динозавров, вероятно, предписывалось инстинктивным поведением каждого, родительской заботой одного и усовершенствованным хищничеством другого. В статье Хорнер указывается на ранние признаки развития связей между родителями и детёнышами, ранний предвестник того, что в дальнейшем стало называться семьей.

В млекопитающих эволюция достигла своей наибольшей сложности. Современный человек (Homo sapiens sapiens) является самым последним вариантом в длинной эволюционной цепочке. Современный человек появился на планете около 40 – 50 тысяч лет назад и быстро вытеснил своего непосредственного предшественника Homo sapiens neanderthalenis (Pilbeam, 1984). Эволюция гомоноидов и представителей семейства гоминид была отмечена возрастанием размера мозга (лишь с незначительными исключениями) и, видимо, возрастающей сложностью поведения. Родственные связи внутри живущих групп, то есть семья, стала частью эволюции. Утверждать, что семья является биологическим феноменом - это только отмечать очевидное. Это в такой же степени результат эволюции, как миграции китов, колеблющийся танец медоносной пчелы, неуверенные шаги новорожденного теленка к соску матери в первые моменты жизни. Корни семьи действительно очень древние, уходящие, возможно, почти в 250 миллионов лет эволюции. Семья – это одно из проявлений человеческой руководящей системы в действии, семья является также частью природной системы.

Пока у человечества есть способность изучать и понимать собственную деятельность, остается возможность, что он сможет это сделать. Наибольшей преградой является стремление каждого человека исключить себя из сети взаимосвязанности и автоматических реакций, которые и формируют «танец жизни». Человек субъективно определяет себя как отличающегося от всех других живых форм. В вызове, брошенном теорией систем, содержится призыв к пониманию на эмоциональном уровне собственной связанности с семьей, обществом, природой и планетой. Это знание должно привести к более ответственному отношению.

Теория была создана между 1963 и 1967 годами и включала в себя шесть концепций:

1. Концепция о дифференциации Я
2. Концепция о триангуляции
3. Концепция об эмоциональных процессах ядерной семьи

4 . Концепция о проективных процессах в семье

1. Концепция о многопоколенной передаче
2. Концепция об эмоциональном разрыве

В 1975 Боуэн добавил к своей теории две новые концепции

1. Концепция о позиции сиблингов
2. Концепция о социальной регрессии

Теория Боуэна содержит две основные переменные: уровень тревоги (или эмоционального напряжения) и степень дифференциации Я. Все организмы способны адаптироваться к сильной тревоге, справиться с короткими приступами тревоги. Но когда тревожность возрастает и становится хронической, в этот период в организме возрастает напряжение (внутри себя или в системе отношений). Напряжение приводит к появлению симптомов или дисфункций (физической, эмоциональной или социальной). Существует феномен заражения тревожностью – тревога может быстро распространяться в семье или в обществе. Любой человек в разное время может иметь разный уровень хронической тревоги. И выглядеть нормальным при одном уровне тревожности и ненормальным при другом, более высоком уровне.

1. Дифференциация Я – основополагающая концепция теории Боуэна

Практически любой человек может вспомнить эпизоды из своей жизни, когда, поддавшись эмоциям, он действовал отнюдь не оптимальным образом. Естественно, что решения, принимаемые взвешено и рационально, будут отличаться от решений, принятых в состоянии, когда человек охвачен каким – либо чувством. И неважно, что это за чувства: сильный гнев или безудержная радость, острая тревога или глубокое горе… Важно, что решение, принятое в этом состоянии, скорее всего не будет оптимальным. Дело в том, что в процессе эволюции наши эмоции остались примитивными, а способность мыслить появилась в процессе эволюции не так давно. Создатель Теории Семейных Систем Мюррей Боуэн считал, что у любого человека существуют две системы функционирования: интелектуальная и эмоциональная. Эмоциональная система включает в себя все автоматические или инстинктивные реакции человека на любые аспекты среды. Автоматические реакции человека сходны с теми, что регулируют инстинктивное поведение у других живых существ.

Интеллектуальная система – это функция коры головного мозга, которая появилась на последнем этапе развития человека и является основным его отличием от всех более низших форм жизни. Кора позволяет думать рассуждать, рефлексировать, регулировать жизнь в определенных областях. Интеллектуальная, или когнитивная система человека дает ему способность наблюдать за функционированием и реакциями эмоциональной системы. И вот эта способность будет различной у различных людей. То есть, люди различаются по своей способности различать чувства (более субъективная вещь) и мысли (более объективная вещь). Эта способность никак не связана с интелектом человека. Можно иметь очень высокий IQ, и при этом плохо различать чувства и мысли. Практически каждый человек сталкивался с ситуацией, когда он реагировал автоматически, не задумываясь, почему он сделал так, а не иначе. Вообще, эмоциональная система гораздо больше регулирует нашу жизнь чем мы признаем.

Мюррей Боуэн ввёл понятие дифференцированность. Степень дифференцированности человека будет определяться тем, в. какой мере он в состоянии различать свои чувства и мысли. Чем меньше уровень дифференциации, Я у человека тем менее он способен делать такие различения (Bowen 1976). Как правило хорошо дифференцированный человек может провести различие: «это я думаю», а «это я чувствую». Однако, в состоянии, когда повышается тревога (это может быть, например, в ситуации кризиса) эмоциональная и интелектуальная ситемы сливаются, утрачивая способность к автономному функционированию. Именно в этих ситуациях мы не способны ясно мыслить, именно тогда наши действия и носят импульсивный характер. И вместо того, чтобы «подумать об этом завтра» мы совершаем необдуманные поступки, руководствуясь импульсом.

Работая с семьями шизофреников, Боуэн заметил, что родители шизофреников с трудом различали чувства (более субъективная вещь) и мысли ( более объективная вещь). Чувства и эмоции часто используются ими как синонимы. Они не в состоянии различить и субъективную истину и объективный факт. Дальнейшие исследования этого феномена привели его к выводу о том, что во всех видах семей (от самых нарушенных до великолепно функционирующих) существует слияние между чувствами и интеллектом. Различия будут лищь в способах и степени в которой они слиты или дифференцированы друг от друга. Это и есть – концепт дифференциации Я. Далее Боуэн полагает, что « все эмоциональные расстройства – часть одного измерения: от самого низшего уровня функционирования человека до самого высокого ( то же с семьями, нельзя говорить о нормальной или ненормальной семье, можно говорить о ее месте на континууме)… Шизофрения, психозы и неврозы = части одного континуума. Разница между шизофренией и неврозом скорее количественная чем качественная.» («A Family Concept of schizophrenia», 1957) Боуэн полагал, что всех людей в соответствии со степенью диффиренцированности между эмоциональным и интеллектуальным функционированием можно расположить на одном континууме (Рис.1).

0 25 50 75 100 слияние дифференциация

Рис. 1 Шкала дифференциации Я

Люди на одном конце континуума не видят различий между эмоциями и интеллектом. Эмоции и интеллект у них настолько сплавлены, что жизнь этих людей подчинена эмоциональной системе. При этом какой бы ни был у них интеллект, он подчиняется эмоциям. Они могут быть прекрасными математиками, но в межчеловеческих отношениях, в личной жизни их поведение полностью контролируется эмоциями. Эти люди менее гибки и адаптивны, более эмоционально зависимы от всех и от всего, легко впадают в дисфункции и с трудом восстанавливаются .

Хотя Боуэн отмечал, что сепарация между эмоциями и интеллектом может быть только относительной, однако, люди на другом конце континуума более гибки и способны к адаптации, более эмоционально независимы, в высокой степени свободны от свойственных человеку проблем любого рода. Во время стресса функционирование интеллектуальной сферы у них может быть относительно автономным. Стиль жизни, мышление, эмоциональ¬ные паттерны людей, находящихся на разных уровнях шкалы столь различны, что супруги и близкие друзья обычно выбираются со сходным уровнем дифференциации.

Шкала поделена на четыре области. Рассмотрим их подробнее.

1. От 0 до 25 уровень слияния и слабой дифференциации. В этом диапазоне эмоции полностью доминируют над мыслительными процессами. Чувства от фактов эти люди, ка правило, не отличают. Сознатель¬ные установки присутствуют, преимущественно в виде массовых сте¬реотипов окружающего социума, индивидуальной психической жиз¬ни у человека практически нет. При стрессе, который может вызы¬ваться даже небольшими изменениями окружающей среды, такой человек полностью попадает под власть эмоций. Такие люди полностью ориентированы на отношения, а вся их энергия уходит на поиски любви, одобрения, поддержание отношений в гармонии. Понятно, что в такой ситуации на жизненные цели энергии нет. Если такие люди не находят одобрения, то уходят в себя или борются с системой отношений, в которой их не полюбили. Жизненно важные решения, как правило, принимаются на основе текущего чувства. Часто такие люди зависимы от родителей, а затем ищут такую же систему отношений, в которой смогут почерпнуть достаточно сил, чтобы функционировать. Проблемы у них носят хронический характер. Показательно, что и в психотерапии им сложно поставить конкретные отдаленные цели, кроме как «хочу быть счастливым» и.т.д. Если в результате терапии они ощущают незначительный комфорт, то, как правило бывают удовлетворены.
2. У людей со степенью дифференцированности от 25 до 50 (умеренная дифференциация Я) эмоции также играют главенствующую роль, но они более адаптив¬ны. В этом диапазоне поведение определяется поиском одобрения. Самооценка, как правило, зависит от других. На этом уровне чувства выражаются более открыто, чем на первом уровне. Интеллект в приложении к вещам, не касающимся человека, его личности, отношений и.т.д может быть хорошо развит, однако, в приложении к личным вопросам он недостаточно развит, и часто в личной жизни царит хаос.

На этом уровне может наблюдаться крайний вариант открытых чувств. Эти люди хотят эмоциональной близости и прямой коммуникации при обмене чувствами. Они открыто эмоционально зависимы от других, очень чувствительны к настроению партнёра и часто действуют импульсивно. Как правило, их жизнь представляет собой циклы чередующихся сближений и отдалений. Всю жизнь ищут они идеальных близких отношений. Находят → слияние→ реагируют дистанцированием и отчуждением → что затем стимулирует следующий цикл сближения или поиск новых систем отношений.

1. В диапазоне 50-75 ( хороший уровень дифференциации Я) люди попадают под власть эмоций только в результате сильного стресса. Чувство «Я» у них достаточно развито, а интеллектуальные функции достаточно сформированы, чтобы в большинстве случаев сохранять способность разделять эмоции и мыслительные процессы. Такие люди более свободны, ибо не являются пленниками эмоционального – чувственного мира. Их эмоциональная жизнь удовлетворяет их, гораздо больше ибо они могут жить полноценной жизнью и разделять свои эмоции с другими. Они могут расслабиться и отдать контроль эмоциональной системе в отдельные периоды жизни, но если возникнут проблемы, контроль вновь передается интеллекту, тревога снижается и кризиса удается избежать. Такие люди менее ориентированы на отношения, меньше зависят от того, что думают другие, способны твердо стоять на своих собственных убеждениях, не испытывая потребности нападать на других или отстаивать свои во что бы то ни стало.Самооценка, как правило, адекватная.

Эти люди бывают более удовлетвлрены и своей семейной жизнью. Супругам нравится эмоциональная близость, но они не теряют собственных Я. Жена лучше реализуется как женщина, а муж как мужчина, при этом нет необходимости спорить о преимуществах и недостатках биологического пола и социальных ролей. Такие родители позволяют детям вырасти и построить собственные Я, не пытаются слепить их по своему образу и подобию. Каждый из супругов и детей сам отвечает за себя - не обвиняют друг друга за свои поражения и не приписывают другим своих побед.

1. Более 75 – гипотетический уровень. М. Боуэн считает, что уровень дифференциации более 75 встречается у людей довольно редко. Те редкие ин¬дивиды, которые дифференцированы более, чем на 75 легко разграничивают процесс мышления и эмоции.

Определить в обычной ситуации, каким уровнем дифференциации обладает тот или иной человек – невозможно. Чтобы мыслительные процессы попали под власть эмоций, необходима стрессовая ситуация. Только тогда, по реакции человека, по его поведению в стрессовой ситуации можно понять, насколько его эмоции влияют на его способность принимать взвешенное решение, а сам он может отимальным образом функционировать.

Иногда за кажущееся различие в дифференциации между эмоциями и интелектом принимают различие в стилях совладания с эмоциямим. Например, человек может выглядеть замкнутым, не допускающим проявление чувств, более того, проявление чувств, по его мнению, является выражением слабости и недостойным поведением. Даже в речи такие люди часто аппелируют к туманным авторитетам: «согласно правилам», «научно доказано», «испокон веков известно», выдергивают нужную информацию из контекста. Скорее всего, это свидетельствует о том, что человек чувствует себя беспомощным, когда речь идёт об эмоциях. Он боится, что если допустит проявление чувств, они могут «затопить» его, и он уже не совладает со своим состоянием. Другой, крайний вариант - открытый выплеск любых чувств. Человек, опять же, не может справиться со своими эмоциями, и скорее они управляют им, нежели он владеет ими. Такие люди открыто эмоционально зависимы от другого, очень чувствительны, воспринимают настроение, проявления и позицию другого не отличая её от своей собственной. Боуэн пишет: «недифференцированный человек, находящийся в ловушке своего эмоционального мира может продуцировать противоречивые, интеллектуально звучащие объяснения своему состоянию, в то время как более дифференцированный человек, может, если хочет, разделить с другими всю полноту эмоциональной близости, не боясь оказаться слитым с ними. Его интеллектуальные процессы совершенно отличны от бессвязных интеллектуализированных вербализаций эмоционально недифференцированной личности.» Однако встречаются люди высоким уровнем слияния, которые при этом умудряются поддерживать сбалансированные отношения, не испытывают острых стрессов, не проявляют симптомов, выглядят нормальными. Но они плохо адаптируются к жизни и если у них появляются дисфункции это состояние может стать хроническим или постоянным. Хорошо дифференцированные люди также могут иметь дисфункции, но они быстро восстанавливаются.

Способность разделения интеллектуального и эмоционального функционирования относительна. Стоит тревоге достигнуть определенного уровня, и автоматические реакции эмоциональной системы начинают происходить независимо от когнитивной активности. Даже высоко дифференцированная личность при достаточно высоком уровне тревоги испытывает трудности в мыслительном управлении поведением. С другой стороны, личность с низким базисным уровнем дифференциации может утратить когнитивное функционирование даже при небольшой тревоге. Нужно отметить, что чем выше тревога, тем в большей мере поведение становится автоматическим, или инстинктивным.

Ещё одна важная составляющая дифференциации Я - Уровень Целостного Я и Псевдо –Я в человеке. Псевдо-Я – приобретается для приспособления к окружающей среде и состоит из множества убеждений, установок, и.т.д., разделяемых потому, что их разделяет и считает правильными группа. Создается и модифицируется под влиянием эмоционального давления, существующего в любом эмоциональной союзе, будь то семья или общество. Группа требует от члена приспособления к ее идеалам и нормам. При этом принципы Псевдо-Я случайны и противоречивы, но индивид этого не осознает, находясь под давлением. Оно не инкорпорировано, а как бы добавлено к Я. В период эмоциональной близости два Псевдо-Я сливаются друг с другом, одно растворяется в другом, при этом образуется общность МЫ (Рис. 3).

Psevdo - self

• МЫ

Solid - self Рис. 2 Рис. 3 Целостное Я - не участвует в феномене слияния (Рис.3). Состоит из четко определенных убеждений, мнений, установок и жизненных принципов. Когда человек делает выбор он становится ответственным за себя и за последствия.

Псевдо-Я развито в нас гораздо больше, а Целостное Я гораздо меньше чем нам это кажется. Именно на уровне Псевдо-Я люди дают, получают, одалживают, торгуются и обмениваются своими Я. При любом акте обмена один отдает часть себя, а другой получает равное количество.

Пример: любовь – каждый пытается быть таким , каким его хочет видеть другой, и в свою очередь требует от партнёра подобных изменений. Эта торговля происходят на уровне Псевдо-Я. В браке два Псевдо-Я сливаются в МЫ, где один становится носителем инициативы и ответственным за принятие решений. Этот одни получает self в той степени, в которой теряет другой его теряет. Партнер может сразу отдать свое Я или после непродолжительной торговли. Чем лучше супруги способны чередовать эти роли, тем здоровей брак. То же происходит в любых группах. Обмен - Псевдо-Я автоматический эмоциональный процесс, который появляется, когда люди манипулируют друг другом в тонких жизненных ситуациях. Обмен Псевдо-Я может быть коротким (критика, которая заставит человека чувствовать себя плохо в течении нескольких дней) или длительным, в котором приспосабливающийся (тот который теряет Я) партнер настолько теряется, что лишается способности принимать решения и приобретает тяжелую дисфункцию – психоз или серьезное хроническое заболевание. Эти механизмы гораздо менее интенсивны при более высоких уровнях дифференциации.

От чего же зависит базовый уровень дифференциации? Практически любая мама может заметить, что плач только что родившегося младенца не будет отличаться в ситуации, когда ребёнку холодно, голодно, у него что-то болит или он испытывает дискомфорт иного рода. Дело в том, новорожденный ещё не обладает способностью различать свои собственные чувства. Своим плачем он даёт понять об общем дискомфорте. Ребёнок, не умеющий различать не только свои собственные ощущения но и свои внутренние и внешние процессы, к тому же ещё не имеющий памяти, будет ощущать например, голод, как чуть ли не «разваливающийся на части мир», «вселенскую катастрофу». Чуть позже, мама начинает замечать, что в разных ситуациях ребёночек будет плакать по-разному. Это – сигнал о том, что младенец начинает различать свои собственные чувства. И это - начало диффернциации. Как правило, мама уже по плачу может определить какого рода дискомфорт испытывает ребёнок в данный момент: голоден ли он, холодно ли ему, болит ли у него что- то, а может быть он просто заскучал. В дальнейшем, ребёнку предстоит ещё пройти долгий путь до своего второго, психологического рождения. Психологическое рождение начинается тогда, когда ребёнок чувствует в себе силы быть независимым от матери, полагается на свою внутреннюю силу. То есть он сам заявляет о себе, а не ждёт, что кто-то будет управлять его поведением. Человек делает выбор, он становится ответственным за себя и за последствия своих поступков. У ребёнка развивается ощущение своего собственного «Я», которое даёт ему возможность брать на себя ответственность за свои действия, строить контакты с другими людьми, эффективно с ними взаимодействовать, адекватно относиться к авторитету других, делиться своими чувствами, выражать их, сдерживать агрессию и эффективно справляться со страхом и тревогой. Если эта задача не решена до конца, ребёнок становится психологически зависимым от других и не имеет своего чётко ощущаемого «Я». Повзрослев, такой человек не будет чувствовать в себе внутренних рессурсов, чтобы справиться со своими трудностями. В дальнейшем, чтобы справиться с переживаниями и чувствовать себя «хорошо», ему будет необходима опора на нечто внешнее. В результате, вся энергия у таких людей уходит на поиски любви, одобрения, поддержание отношений в гармонии. Как следствие, они полностью ориентированы на отношения, на то, что подумают другие. Самооценка зависит от других. Всю жизнь они стремятся завоевать друзей и одобрение. Если они не находят одобрения, то уходят в себя или борются с системой отношений, в которой их не полюбили. Как правило, такие люди зависимы от родителей, затем ищут такую же систему отношений, в которой смогут почерпнуть достаточно сил, чтобы функционировать.

Таким образом, получается, что базовый уровень дифференцированности личности обусловлен предшествующими поколениями и родителями, с которыми вырос человек. Ребёнок не умеет справляться со своими сильными чувствами, и пытается справляться с ними по образу и подобию того, как с такими же чувствами справляются родители. Например, уставший от «капризов» полуторагодовалого ребёнка родитель выплёскивает на него своё раздражение. В этот момент он одновременно «преподаёт урок» ребёнку о том, «как надо справляться со своим раздражением». Можно предположить, что именно этот урок и будет усвоен. Что вполне объясняет жалобы: «Ну почему он заимствует у меня всё самое худшее!?» Да потому, что дети, как правило «копируют» то, как мы себя ведём, а не то, как мы хотим себя вести. Или, например, по какой-то причине ребёнок огорчён и не может справиться со своими чувствами. Если с завидным постоянством твердить ему: «Держись! Будь сильным! Не показывай своих чувств!», то вполне можно вырастить человека, не способного разделить с другими всю полноту эмоциональной близости, боящегося проявить своих чувства.

Таким образом, недифференцированность на уровне отдельной личности будет проявляться в низкой стрессоустойчивости, нереалистичной самооценке, зависимости от одобрения других людей, от их мнений и отношений с ними. При этом, интеллект в приложении к вещам, не касающимся человека, его личности, отношений и.т.д может быть хорошо развит, но в приложении к отношениям - в их личной жизни царит хаос. Способность разделять интеллектуальное и эмоциональное относительна. Стоит тревоге достигнуть определенного уровня, и автоматические реакции эмоциональной системы начинают происходить независимо от когнитивной активности. Даже высоко дифференцированная личность при достаточно высоком уровне тревоги испытывает трудности в мыслительном управлении поведением. С другой стороны, личность с низким базисным уровнем дифференциации может утратить когнитивное функционирование даже при небольшой тревоге. Нужно отметить, что чем выше тревога, тем в большей мере поведение становится автоматическим, или инстинктивным.

Каким же образом это всё связано с семьёй? Человек, эмоции которого сильно влияют на возможность принимать взвешеное решение обладает способностью «заражаться» эмоциями других людей – особенно близких и значимых. В таких семьях супруги «телепатически» читают чувства друг друга. Если у одного из них неприятности и он охвачен своими чувствами, то другой автоматически погружается в чувства партнёра. Чувствовать горе и радость другого человека как свои собственные, практически, жить ими, неспособность в этот момент разделить где твои чувства, а где чувства партнёра воспринимается как особая форма близости. Примером может служить любовь – каждый пытается быть таким, каким его хочет видеть другой, и в свою очередь требует от партнёра подобных изменений. «Я буду таким, каким ты захочешь меня видеть: буду выглядеть, так как ты захочешь, буду думать, чувствовать и делать всё, что ты захочешь».

(А) (B) (C) Рис. 4.

Слияние, вплоть до потери себя, стирания границ собственной личности. Такое слияние сродни исчезновению личности как таковой (сродни смерти). Оно неизбежно повышает тревогу. В результате, требуется нечто, что ослабит столь интенсивное слияние, увеличит эмоциональную дистанцию. Существуют люди, которые могут чувствовать себя «хорошо» только если они находятся «в отношениях» с кем-то. Они очень остро чувствуют собственное одиночество. Страх одиночества практически непереносим для них. Таким образом, подобные люди всю жизнь ищут идеальных близких отношений (Рис. 4 А). Находят, сливаются с партнёром (Рис. 4 В). Практически растворяются в нём. Возникает тревога, связанная со страхом исчезновения, следовательно необходимо реагировать дистанцированием и отчуждением (Рис. 4 С), что затем стимулирует следующий цикл поисков близости или депрессию и отчуждение, или поиск новых систем отношений.

Таким образом, недифференцированность на уровне семьи будет проявляться в сверхблизости или отчуждённости между членами семьи, зависимости эмоционального состояния каждого члена семьи от эмоционального состояния другого, плохая способность приспосабливаться к переменам.

Люди вступают в брак, выбирая партнёра с приблизительно одинаковой степенью дифференциации. При этом, один супруг может выглядеть более импульсивным, а другой - более сдержанным в проявлении своих чувств – речь скорее идёт о различии в стилях совладания с эмоциямим. Например, очень импульсивная, «живущая своими чувствами жена» и рациональный, «держащий всё под контролем» муж, скорее всего обладают схожим уровнем дифференциации.

1. Концепция о триангуляции

В благоприятной ситуации партнёрам может быть комфортно друг с другом. Но диада может оставаться стабильнойлишь до тех пор, пока уровень тревоги низкий.. Однако, рано или поздно между партнёрами возникает напряжение. Источником этого напряжения может быть как внешняя ситуация (стресс), так и слишком большая или слишком маленькая дистанция между супругами. В этот момент, чтобы ослабить напряжение на сцене появляется нечто третье или некто третий, цель которого – разрядить возникшую ситуацию.

Причём, этим третим может быть не только отдельная личность, но и предметы, проблема, хобби, работа, группы людей, домашние животные, религиозная активность и т. п. Например, сидящая дома «с ребёнком» жена, накопившая большое колличество претензий к мужу и работающий муж, испытывающий ответное раздражение, могут почувствовать «непреодолимое желание» посмотреть вечером кассету с фильмом, поиграть в компьютерные игры или просто почитать, а вовсе не общаться друг с другом. В этой ситуации и книга, и компьютер, и TV лишь помогут канализировать накопившееся напряжение без конфликта.

Итак, эмоциональный процесс между двумя людьми или группами имеет постоянную тенденцию вовлечения третьего. В этом – суть концепции треугольниках. (Bowen, 1966, 1971). Если напряжение в треугольнике слишком велико для троих, включаются другие люди, и вся семья организовывается в серию взаимосвязанных треугольников. Когда же напряжение в семье превышает возможности внутрисемейных треугольников, семейная система триангулирует людей извне, например полицейских или социальных работников, друзей и проч. Попытка выноса напряжения вовне считается успешной, если привлеченные люди вступают в конфликт с семейной системой, а она при этом становится спокойней.

Теперь давайте разберёмся, что в такой ситуации происходит с ребёнком. Вполне может случиться, что этим третьим, призванным «разрядить» ситуацию окажется ребёнок. Ребёнок гораздо более чувствителен к родительскому состоянию, чем мы это замечаем. Чувствуя напряжение между родителями, он начинает вести себя таким образом, чтобы их внимание было неминуемо приковано к нему. Кроме того, он обеспечивает родителям возможность без ущерба для их отношений получить эмоциональную разрядку. Действительно, гораздо безопасней для семейных отношений злиться на ребёнка по поводу его плохого поведения, чем на партнёра по поводу накопившихся обид. Равно как обижаться на тёщу, оказывающую «дурное влияние» на жену. Однако чаще всего втянутыми в процесс между родителями оказываются дети. Многие детские проблемы – страхи, психосоматические заболевания, трудности с учёбой, с поведением и т. д. – являются проявлением втянутости ребёнка в процесс, происходящий между родителями, устойчивым каналом для выражения эмоций и темой для безопасных родительских разговоров.

Примеры треугольников:

1. Треугольник отец-мать-ребенок. Один из самых распространенных паттернов:

Между родителями возникает напряжение. Отец как бы занимает внешнюю позицию: выглядит как пассивный, отстраненный, слабый. Таким образом, он как бы устраняется из конфликта между матерью и ребенком. Мать: выглядит как агрессивная, доминирующая. Склоняет на свою сторону ребенка. Ребенок: хронически ухудшает свое состояние. Семья воспроизводит эту игру года за годом, так, как будто победитель постоянно сомневается, победитель ли он. С каждым годом ребенок принимает позицию при которой он проигрывает всё легче и легче и даже сам предлагает себя на эту роль. Другой вариант: отец в конце концов атакует мать. Тогда ребенок научается достигать позиции аутсайдера, сталкивая родителей.

1. Одна вершина – бабушка с дедушкой, вторая – родители, третья – ребёнок. Создавая сверхблизкие отношения с бабушкой и дедушкой, тем самым ребёнок даёт родителям возможность сепарироваться от своих родителей. В свою очередь, бабушка и дедушка могут без ущерба отпустить своих детей. Для ребёнка подобная ситуацмя чревата проблемой сепарации.
2. Треугольник муж – жена – друзья дома. Повысившееся напряжение между супругами может найти выход в сверхсензитивности по отношению к друзьям дома. Возникают новые обиды, а также актуализируются старые. В результате супруги объединыются «дружа против» прежних приятелей.

Треугольник – не всегда патологическая вещь. Например в семье с маленьким ребёнком он вполне естественен. Но если треугольник обеспечивает стабильную ситуацию в условиях незрелой системы, то он останавливает развитие.

1. Концепт об эмоциональных процессах ядерной семьи

Концепт описывает паттерны эмоционального взаимодействия в семье на уровне одного поколения. Как мы уже отмечали выше, супруги вступают в брак с уровнями дифференцированности, унаследованными от их родительскийх семей. Ухаживание, брак и деторождение в значительной степени регулируются эмоционально-инстинктивными силами. Большинство супругов имеют наиболее близкие и открытые отношения в период ухаживания. Супруги поглощены друг другом и своими отношениями. С одной стороны, создаётся нечто новое, не существовавшее раньше – ощущение себя, как пары, с другой стороны, супруги не перестают быть отдельными личностями. То, как будущие супруги встречаются, ухаживают и планируют брак, дает много информации об уровне их дифференцированности.

Мы уже говорили, что чем ниже уровни дифференцированности супругов, тем интенсивней эмоциональное слияние в браке. Слияние приводит к появлению тревоги у одного или обоих супругов. И тем больше вероятность, что понадобятся некие механизмы, помогающие справиться с возникшим в паре напряжением. Способы, которым супруги привыкли справляться с возникшим в паре напряжением, они выносят из родительских семей. Традиционно, принято выделять четыре механизма «защиты от излишней близости»: эмоциональное дистанцирование, супружеский конфликт, болезнь или дисфункция у одного из супругов, передача проблем детям.

1. Эмоциональная дистанция. Нередко после интенсивного эмоционального контакта у людей может возникнуть ощущение дискомфорта и желание несколько увеличить эмоциональную дистанцию. Подобное желание может возникнуть и при чрезмерной позитивности слитности, как, например, неодолимое желание поработать после хорошо проведённого совместного отпуска, и при негативном эмоциональном заряде. Во всех этих случаях мы имеем дело с увеличением эмоциональной дистанции. Причём, дистанция может быть реальной, а может быть результатом внутренних операций. В первом случае, например, один из супругов может проводить много времени вне дома под теми или иными предлогами, или же супруги очень много времени проводят в компании других людей. Иначе говоря, ситуации, благоприятные для интенсивного контакта, избегаются. Во втором случае дистанция создается более тонкими средствами, направленными на снижение эмоционального реагирования. Примеры таких средств - хроническая раздражительность, хобби, «каменное» выражение лица. Интересно, что человек может, устраняясь из эмоционального контакта с другим, очень много об этом другом думать, вести внутренние диалоги, споры.

Обычно партнерами дистанцируются автоматически, без осознавания этого. Дистанцирование, по сути, есть «клапан» для выпускания напряжения. Не смотря на то, что оно происходит автоматически, дистанцирование обычно приводит к большему психологическому расстоянию, чем хотели бы партнеры. Тогда дистанцирование сменяется сближением. В любом случае, неосознанно избегается дискомфорт, который ощущается из-за чрезмерной близости. При этом источником собственных эмоциональных реакций и дискомфорта воспринимается партнер.

1. Супружеский конфликт. Его функция – управление напряжением и поддержание равновесия в семье. В ситуациях, когда напряжение в семье нарастает, а партнеры излишне эмоционально реагируют друг на друга, их мысли часто сконцентрированы на «упрямстве, равнодушии, неразумности» другого. В такой ситуации конфликт может вспыхнуть по незначительному поводу и быстро достигнуть высокого накала. При этом могут вспоминаться давние обиды. Таким образом, при супружеском конфликте партнеры очень сосредоточены друг на друге, весь окружающий мир как бы не существует. Ошибки и оплошности партнёра очень внимательно отслеживаются. Собственной роли в повторяющейся ситуации никто, разумеется, не понимает, в лучшем случае, собственная роль может признаваться, но оцениваться как необходимая и вынужденная самозащита. Если интенсивность конфликта велика, он может выйти из под контроля и стать неуправляемым. Тогда автоматически возникают тенденции привлечения третьих лиц (или организаций, например, полиции или службы кризисного вмешательства).

Для семей обычен двухфазный режим: конфликт - последующее дистанцирование. На фазе дистанцирования каждый из партнеров может поджидать, пока другой «оступится» - что-то сделает «не так». Нередко бывает и так, что конфликты чередуются с периодами теплой близости: близость - напряжение - дистанцирование - конфликт. Степень его может быть от мягкой до тяжелой и зависит от уровня слияния супружеской пары, а также от интенсивности тревоги. Как ни странно, но чем больше напряжения канализируется в супружеский конфликт, тем менее вероятен ущерб для развития ребенка. Правда, если родитель начинает тревожиться о влиянии супружеских разногласий на ребенка, это свидетельствует о вовлечении последнего в процесс партнерских отношений.

1. Передача проблемы ребенку. Дети чрезвычайно чувствительны к родительским настроениям. Чувствуя родительское напряжение, ребёнок сам, ощущает беспокойство, которое затем пытается сбросить в чересчур активном поведении. Часто причиной нарушенного детского поведения является именно напряжение, существующее между родителями.

Эту ситуацию легче описать, чем объяснить. Представим себе будущую маму, которая очень тревожится за исход своей беременности. Причиной её тревог, в данном случае может быть что угодно: ситуация в семье, предшествующее травматическое событие или неосторожное слово врача… Суть в том, что женщина чувствует тревогу и, не осознавая истинной причины, приписывает её своему нынешнему состоянию, то есть беспокоится за будущего ребёнка. В результате, все ощущения, сопровождающие, как правило, беременность она будет интерпретировать как свидетельства неблагополучия будущего ребёнка. «Какой ужас! Он мало шевелится. Наверное, у него что-то не так…» «Кошмар! Он так сильно толкается. Наверное, ему там плохо...» и т. д. и т. п. Постольку, поскольку в процессе вынашивания и родов психологическое состояние будущей матери играет очень важную роль, то не удивительно, что и саму беременность, и сам процесс родов женщина воспринимает чересчур обострённо. Субъективно переоценивая объективные трудности, она очень тревожится за ребёнка, за себя и проч… Родившийся младенец, как мы уже отмечали, в большой степени настроен на сенсорные ощущения. Проще говоря, когда тревожная мама берёт младенца на руки, материнское состояние передаётся ребёнку в прямом смысле через руки. Наверное, любые родители замечали, что когда они купают совсем маленького ребёнка, он не одинаково чувствует себя на руках у разных людей. Действительно, ребёнку физически комфортней в уверенных, спокойных, «не тревожных» руках. Таким образом, реагируя на «тревожные» материнские руки, ребёнок начинает сигнализировать о своём ощущении дискомфорта. Каким образом? Да единственным, доступным ему – плачем. Мама же немедленно приписывает его плачу собственное беспокойство, интерпретируя его, как детское неблагополучие. Она начинает ещё больше волноваться о ребёнке, а тот, в свою очередь, ощущая её тревогу, становится ещё более беспокойным. Всё, что сказано выше справедливо, даже тогда, когда мама не осознает своего постоянного беспокойства. Что может быть, если для неё это уже стало привычным фоном бытия. В любом случае, ребенок играет свою роль: он ведет себя таким образом, чтобы оправдывать озабоченность или иной поведенческий стереотип матери по отношению к нему. Впрочем, здесь возможно и влияние случайности - например, неожиданной болезни ребенка или родителя. В результате, через некоторое время мы получаем не находящую себе места от тревоги мать и, действительно, очень беспокойного ребёнка. Однако нельзя считать родителя виновным, а ребенка - жертвой, поскольку данный процесс вовсе не начался именно с этого родителя - он может быть прослежен на несколько поколений назад. Можно с уверенностью сказать, что подобным поведением в этой семье отличалась и бабушка, и прабабушка…. Хотя, и здесь возможны исключения: важна семейная ситуация, в которой появляется ребёнок. Важно знать, что предшествовало его появлению на свет. Например, в семье, где рождению младенца предшествовали детские смерти, возникновение беспокойства за здоровье новорожденного – закономерно.

Роль отца не менее важна, чем роль матери: вовлеченность ребенка в родительские отношения непосредственно зависит от напряжения в их отношениях. Варианты отцовского поведения могут быть различны. Он может считать проблемы матери с ребенком объективными. А может, например, считать ребенка слабым или избалованным, и пытаться что-то компенсировать. Может быть груб и суров, пытаясь «закалить» ребенка. В результате мать и ребенок еще более сблизятся. В целом, чем больше напряженности в отношениях родителей, тем больше слитность матери и ребенка. Инициирующую роль в этом процессе всегда играет родительская тревога. При этом, у всех участников такого симбиоза нарушена способность функционировать и даже самостоятельно выживать в мире. С одной стороны происходит инвалидизация ребёнка,. А с другой стороны, родители могут столь «увлечься» родительскими ролями, что и вовсе позабудут, что они являются ещё и супругами. Часто сложности начинаются с периода пубертата у ребенка. Ведущая потребность ребенка в это время - построить свою идентичность, ответить на вопрос: кто я, что из себя представляю, куда иду. Для этого подросток определяет своеобразные границы: кем я точно не хочу быть и какой жизни я совсем не хочу, а так же каковы мои идеалы, куда я стремлюсь Ребенок старается построить свою систему ценностей, границы своей ответственности и возможностей. Семья в это время должна решить важнейшую задачу: подготовить ребенка к сепарации, к самостоятельной жизни. Если же в семье ребёнок вырос столь чувствительным к родительскому беспокойству, то его способность функционировать автономно сильно страдает. Практически невозможно в этом случае позволить себе сепарацию от родительской семьи. С одной стороны, такие дети имеют в семье достаточно высокий статус и обладают особой значимостью. С другой стороны, их психологическое развитие заторможена, и они могут не чувствовать собственных ресурсов победить в борьбе за «отвоёвывание своего места под солнцем».Такая перспектива может даже пугать их. В таком случае неудачи ребёнка будут существенно понижать напряжение в семье. Они так же отвлекают время, и силы у родителей позволяют не решать других семейных проблем. Если же ребенок, тем не менее, упорно движется к успеху, то есть масса способов заставить свернуть его с этого пути. Считается, что дезадаптивность и эксцентричность поведения молодого человека имеет защитный характер. Как только родительская семья сталкивается с тем, что ребенок готов к сепарации, она становится нестабильной и дезорганизованной, повышается внутрисемейное напряжение. Это выражается в том, что учащаются конфликты, ухудшается самочувствие членов семьи. Чрезвычайно чувствительный к внутрисемейному напряжению молодой человек ощущает, что его семье грозит опасность развала или, в лучшем случае, изменения структуры и привычных способов взаимодействия. Для того, чтобы сохранить все в прежнем виде, он развивает эксцентричное и дезадаптивное поведение. Помимо специфических нарушений поведения могут развиваться соматические и психические заболевания.

1. Дисфункция у супруга. Этот эмоциональный процесс связан с адаптацией супругов друг к другу. Обычно в браке обе стороны постоянно идут на компромиссы, чтобы избежать конфликта. Но в некоторых случаях компромисс может принимать очень жёсткие формы. Например, один партнёр мог быть обучен в родительской семье принимать решения за других; второй - позволять другим принимать решения за себя. Скорее всего, в браке эти люди, ощущающие себя хорошо только в этих позициях, тогда они будут действовать один - как гиперфункционал, а другой - как гипофункциониронал. Тенденция такого рода может быть связана с обоими партнерами. Например, один партнер доминантный, а другой приспосабливающийся. Если оба пытаются стать доминантными – конфликт неизбежен. Когда оба приспосабливающиеся - возникает паралич принятия решений. В семьях, где один из партнёров «везёт» всё на себе, а другой является слегка инвалидом (неважно, физическим или социальным) супруги удачно дополняют друг друга.

Формирование этого механизма также не вполне ясно. Одним из факторов, однако, считается порядок рождения каждого из супругов. Стремление к доминантной или приспосабливающейся позиции определяется функцией, которою человек занимал в родительской семье Пока уровень напряжения низок, дисфункция одного из супругов может не проявляться. Однако в ситуации длительного стресса гипофункционал может обнаружить физическую, эмоциональную или социальную дисфункцию. Эта дисфункция, в свою очередь, может вызвать к жизни новые роли или позиции других членов семьи, в конечном счете, служащие восстановлению семейного равновесия. Роли сиделок и санитаров при дисфункциональном члене семьи ослабляют межличностную напряженность. Это распределение - чисто функциональное: нередко можно наблюдать, как в случае выхода из строя «сильной» стороны «слабая» действует вполне эффективно. Все четыре механизма должны поглощать существующее напряжение в семье. Для этого могут быть задействованы и все четыре области, и лишь одна из них. Любые симптомы в нуклеарной семье, супружеский конфликт, дисфункция одного из супругов или нарушения у ребенка, будут менее интенсивными при низком уровне тревоги и более интенсивными при высоком уровне тревоги.